Театр «Кашемир», по мнению многих, является одним из самых необычных в России. Его сооснователь и генеральный продюсер Андрей Черкасов, художник и сценограф, рассказывает о том, как команда воплощает в жизнь ценности уюта, тепла и комфорта, и почему истинная уникальность проекта кроется не в стремлении к ней, а в постоянном поиске и переосмыслении роли театра в современном мире.
Театр «Кашемир» называют одним из самых необычных в России. В чём, на ваш взгляд, его главная уникальность?
Мы не преследуем цель быть уникальными или сделать что-то уникальное. Уникальность ради уникальности не нужна, затратна и часто не имеет никакого экономического выхлопа. Если отвечать на любимый вопрос маркетологов, в чем наше УТП, то я бы сказал в подходе к созданию и жизни театра. Несмотря на то, что «Кашемир» заканчивает свой третий сезон, мы пытаемся строить новый формат театра. Не уже построили, а все еще строим. Как известно, все новое - хорошо забытое старое. Руководствуясь накопленным собственным опытом и опытом предшественников, беря все самое лучшее из этого опыта мы пробуем переосмыслить, каким должен быть театр в современных условиях. Мы имеем счастье строить театр таким, каким его видим, каким хотим, чтобы его видели. А кто-то может называть это уникальностью.
Театр «Кашемир» называют одним из самых необычных в России. В чём, на ваш взгляд, его главная уникальность?
Мы не преследуем цель быть уникальными или сделать что-то уникальное. Уникальность ради уникальности не нужна, затратна и часто не имеет никакого экономического выхлопа. Если отвечать на любимый вопрос маркетологов, в чем наше УТП, то я бы сказал в подходе к созданию и жизни театра. Несмотря на то, что «Кашемир» заканчивает свой третий сезон, мы пытаемся строить новый формат театра. Не уже построили, а все еще строим. Как известно, все новое - хорошо забытое старое. Руководствуясь накопленным собственным опытом и опытом предшественников, беря все самое лучшее из этого опыта мы пробуем переосмыслить, каким должен быть театр в современных условиях. Мы имеем счастье строить театр таким, каким его видим, каким хотим, чтобы его видели. А кто-то может называть это уникальностью.
Название «Кашемир» вызывает ассоциации с уютом и комфортом. Как эти ощущения воплощаются в спектаклях и атмосфере театра?
В первую очередь мы для себя определили, что уют и комфорт — это формат взаимодействия со зрителем перед спектаклем. То, как мы встречаем – удобное время начала, площадки возле метро, фуршет, музыка, бесплатные программки. А подход к репертуару у нас не назовешь «уютным». Зритель сам выбирает, что ему по душе. Главное, мы стараемся, чтобы репертуар театра не был поверхностным. Спектакль не про комфорт, он вызывает эмоции, я бы даже сказал – сильные эмоции, а они могут быть разными – от счастья до глубоких переживаний за героя. Поэтому уют и комфорт – это в общем про идеологию нашего театра, про наш подход к зрителю.
В первую очередь мы для себя определили, что уют и комфорт — это формат взаимодействия со зрителем перед спектаклем. То, как мы встречаем – удобное время начала, площадки возле метро, фуршет, музыка, бесплатные программки. А подход к репертуару у нас не назовешь «уютным». Зритель сам выбирает, что ему по душе. Главное, мы стараемся, чтобы репертуар театра не был поверхностным. Спектакль не про комфорт, он вызывает эмоции, я бы даже сказал – сильные эмоции, а они могут быть разными – от счастья до глубоких переживаний за героя. Поэтому уют и комфорт – это в общем про идеологию нашего театра, про наш подход к зрителю.
Как вы определяете концепцию нового спектакля— отталкиваетесь от идеи режиссёра, запроса аудитории или чегото ещё? Сейчас очень модные малые формы. Планируете ли вы ввести такое постановки?
Мы можем позволить себе быть гибкими. Например, мы сами предлагаем режиссеру материал, который на наш взгляд соответствует его органике. Бывает, что режиссер приходит и предлагает свой материал, который хочет реализовать совместно с нами. То есть вариантов взаимодействия может быть много. А на счет малых форм, я не знал, что это модно. Но вот уже более полугода мы занимаемся сбором портфеля для реализации этого формата в нашем театре. Накоплен уже достаточно большой объем материалов, надеемся, что уже в новом сезоне мы представим зрителям спектакли малых форм. Сразу отмечу, что малая форма не значит, что она легкая в постановке или требует малого объема работы. Нет. Поэтому мы подходим к выбору также серьезно, как и к спектаклям большой формы.
Мы можем позволить себе быть гибкими. Например, мы сами предлагаем режиссеру материал, который на наш взгляд соответствует его органике. Бывает, что режиссер приходит и предлагает свой материал, который хочет реализовать совместно с нами. То есть вариантов взаимодействия может быть много. А на счет малых форм, я не знал, что это модно. Но вот уже более полугода мы занимаемся сбором портфеля для реализации этого формата в нашем театре. Накоплен уже достаточно большой объем материалов, надеемся, что уже в новом сезоне мы представим зрителям спектакли малых форм. Сразу отмечу, что малая форма не значит, что она легкая в постановке или требует малого объема работы. Нет. Поэтому мы подходим к выбору также серьезно, как и к спектаклям большой формы.
Есть ли у театра «Кашемир» миссия или ключевая идея, которую вы стремитесь донести до зрителя?
Она у нас прозвучала уже в первом вопросе – попытка сохранения традиций и опыта поколений, реализованная в новых современных условиях. Важно сохранить лучшее и работая с этим, адаптировать к современному.
Как вы реагируете на критику — особенно если она затрагивает не только искусство, но и команду?
Спокойно реагирую. Если человек дает свою личную оценку, меня это может волновать 10-11 секунд, этого времени хватает, чтобы объяснить себе что-то. По-хорошему, критика помогает развитию, если она по делу. Только всегда возникает вопрос, а критики — это кто? Если профессионал в театральном деле, то тут можно прислушаться и сделать выводы, а бывает человека «бомбит», потому что ему не понравилось качество плитки в туалете и он по всем агрегаторам написал плохие отзывы о театре. Был такой случай у нас. Назвать такого человека критиком язык не поворачивается.
Что для вас ценнее: признание профессионального сообщества или любовь зрителей?
Безусловно приятны хорошие оценки со стороны сообщества. Но по факту зритель всегда в приоритете.
Каким вы видите театр через 10 лет? Каким будет место «Кашемира» в этом будущем?
Таким каким театр был все 2,5 тысячи лет своего существования – современным и соответствующим запросам зрителей. А что касается «Кашемира» - ну, во-первых, что он будет также открывать свои двери за час до начала спектакля, то есть работать. Что наша материальная база будет укрепляться, а портфель спектаклей расширяться.
Если бы нужно было взять один спектакль театра «Кашемир» на необитаемый остров, какой бы вы выбрали и почему?
Я бы взял тот, над которым работает самый большой состав и актерский, и технический. В этом случае необитаемый остров стал бы обитаемым, даже перенаселенным. Иногда над одним спектаклем работает так много людей, что можно создать небольшое государство и войти в ООН.
На ваших спектаклях есть над чем подумать. Кто ваш зритель? Ходит ли к вам молодежь?
По классификации Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), молодёжь — это люди в возрасте от 18 до 44 лет. Так что молодежь после 30 к нам ходит точно – люди от 35 и старше – ядро. А если без шуток, человек – это равно думать, но не у всех получается. Поэтому есть думающая молодежь, совершенно не думающие взрослые и наоборот. В любом случае в театр люди идут за чувствами, эмоциями и смыслами. Да, молодежь в нашем понимании, а не ВОЗ тоже к нам приходит, может быть ее не так много как хотелось бы, но это проблема всех театров.
Сейчас многие театры работают в прокате без летних каникул. Какие ваши планы на летний сезон? Порадуете ли новыми постановками?
У каждого театра свои стратегии и возможности. У нас нет ресурса в виде своей площадки, поэтому мы живем в предлагаемых обстоятельствах. Летом мы работаем с материалами, над премьерами. Так как у нас большой портфель материалов. Для нас лето – это время подготовки к новому сезону. Хотя иногда и планы меняются. Например, мы собирались закрыть сезон в конце апреля, но появилась идея сыграть «Гамлета» в мае. Этот спектакль станет сюрпризом для многих. О том, что изменится мы скоро сообщим, а пока держим в тайне. Также летом возможно будут какие-то поездки на гастроли. В сезон для нас гастроли тяжелы в организационном плане, летом же мы можем себе это позволить.
Она у нас прозвучала уже в первом вопросе – попытка сохранения традиций и опыта поколений, реализованная в новых современных условиях. Важно сохранить лучшее и работая с этим, адаптировать к современному.
Как вы реагируете на критику — особенно если она затрагивает не только искусство, но и команду?
Спокойно реагирую. Если человек дает свою личную оценку, меня это может волновать 10-11 секунд, этого времени хватает, чтобы объяснить себе что-то. По-хорошему, критика помогает развитию, если она по делу. Только всегда возникает вопрос, а критики — это кто? Если профессионал в театральном деле, то тут можно прислушаться и сделать выводы, а бывает человека «бомбит», потому что ему не понравилось качество плитки в туалете и он по всем агрегаторам написал плохие отзывы о театре. Был такой случай у нас. Назвать такого человека критиком язык не поворачивается.
Что для вас ценнее: признание профессионального сообщества или любовь зрителей?
Безусловно приятны хорошие оценки со стороны сообщества. Но по факту зритель всегда в приоритете.
Каким вы видите театр через 10 лет? Каким будет место «Кашемира» в этом будущем?
Таким каким театр был все 2,5 тысячи лет своего существования – современным и соответствующим запросам зрителей. А что касается «Кашемира» - ну, во-первых, что он будет также открывать свои двери за час до начала спектакля, то есть работать. Что наша материальная база будет укрепляться, а портфель спектаклей расширяться.
Если бы нужно было взять один спектакль театра «Кашемир» на необитаемый остров, какой бы вы выбрали и почему?
Я бы взял тот, над которым работает самый большой состав и актерский, и технический. В этом случае необитаемый остров стал бы обитаемым, даже перенаселенным. Иногда над одним спектаклем работает так много людей, что можно создать небольшое государство и войти в ООН.
На ваших спектаклях есть над чем подумать. Кто ваш зритель? Ходит ли к вам молодежь?
По классификации Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), молодёжь — это люди в возрасте от 18 до 44 лет. Так что молодежь после 30 к нам ходит точно – люди от 35 и старше – ядро. А если без шуток, человек – это равно думать, но не у всех получается. Поэтому есть думающая молодежь, совершенно не думающие взрослые и наоборот. В любом случае в театр люди идут за чувствами, эмоциями и смыслами. Да, молодежь в нашем понимании, а не ВОЗ тоже к нам приходит, может быть ее не так много как хотелось бы, но это проблема всех театров.
Сейчас многие театры работают в прокате без летних каникул. Какие ваши планы на летний сезон? Порадуете ли новыми постановками?
У каждого театра свои стратегии и возможности. У нас нет ресурса в виде своей площадки, поэтому мы живем в предлагаемых обстоятельствах. Летом мы работаем с материалами, над премьерами. Так как у нас большой портфель материалов. Для нас лето – это время подготовки к новому сезону. Хотя иногда и планы меняются. Например, мы собирались закрыть сезон в конце апреля, но появилась идея сыграть «Гамлета» в мае. Этот спектакль станет сюрпризом для многих. О том, что изменится мы скоро сообщим, а пока держим в тайне. Также летом возможно будут какие-то поездки на гастроли. В сезон для нас гастроли тяжелы в организационном плане, летом же мы можем себе это позволить.
