От Дома литераторов до виллы Каддафи: как советское искусство покорило Запад. Картины должны висеть на стенах, а не пылиться": коллекционер Олег Колосов – о том, как сохранить наследие СССР
Искусство — это не просто картины на стене, а отражение эпохи, застывшей в красках. Как сохранить наследие целого поколения художников, когда страна переживает крушение старого мира? Почему соцреализм, долгое время считавшийся «искусством для нищих», сегодня вызывает ажиотаж у коллекционеров? И зачем бизнесмен, меценат и публицист Олег Колосов потратил десятилетия, чтобы вписать имена советских мастеров, которые рисковали быть забытыми, в историю мировой культуры?
В эксклюзивном интервью мы поговорили с одним из главных коллекционеров искусства России XX века — о том, как марки из детства превратились в собрание из 20 000 работ, почему итальянцы покупали советскую живопись тоннами и что сегодня происходит с рынком соцреализма. Откровенно — о дорогих ошибках, неожиданных открытиях и том, почему настоящий коллекционер должен быть немного авантюристом.
Мы решили взять большое интервью у коллекционера искусства России ХХ века, начиная с 1987 года. Бизнесмена, мецената, общественного деятеля, издателя, публициста. Заместителя директора Фонда развития Государственного музея Востока и Африки Олега Колосова.
Как у Вас появился интерес коллекционировать искусство?
Я родился в московской семье инженеров, но моя мама была многосторонним человеком – она играла на фортепиано, пела в хоре и даже дирижировала хором. Уже с раннего детства она прививала мне любовь к искусству. Заставить меня играть на пианино у нее не получилось, но по выходным мы ходили в театры, на концерты и посещали многочисленные музеи Москвы, Ленинграда, Золотого кольца. Мама умела увлечь, рассказывая простым и доступным языком истории о картинах и о художниках. Больше всего мне нравились классические произведения, потому что они были более понятными и близкими по духу той эпохе, в которую я родился. На картинах жизнь казалась светлой, радостной и раскрашенной яркими красками. Это всегда вызывало у меня позитивные эмоции. Уже в 5 лет я начал коллекционировать живопись на почтовых марках СССР.
С чего началась Ваша коллекция?
Свою первую картину приобрел совершенно случайно. В 1987 году, в начале Перестройки, в фойе ресторана Дома литераторов увидел экспозицию современного художника-авангардиста Владимира Маслова. Это было время первых коммерческих выставок. Выставку организовал отставной командир атомной подводной лодки, которому удалось убедить меня купить картину. До сих пор жалею, что приобрел только одну! С тех пор увлекся и стал приобретать картины, расширяя свои познания в живописи. Больше всего у меня лежала душа к соцреализму.
Почему именно соцреализм?
Социалистический реализм отражал в моих воспоминаниях о детстве образ достойного существования. Художественные произведения этой эпохи были доступны для моего понимания, позитивными, просвещающими и даже развлекающими. В них практически отсутствовали явные проявления дурного вкуса. Для меня они были эталоном, потому что классическое произведение соцреализма, с одной стороны, было эстетически нейтральным, но в то же время высокохудожественным и технологически правильно сделанным.
Насколько сложно было собирать картины в советский период?
Коллекционирование современной живописи не было широко развито в СССР. Существовали только неофициальные собиратели антиквариата. Членам Союза художников платили за заказанную работу очень хорошие деньги (от 300 до 1000 рублей). Поэтому среднестатистический человек при зарплате в 100 рублей не мог и подумать о приобретении современной картины за такие деньги. Но с началом перестройки система перестала работать, и творчество большинства профессиональных художников вдруг оказалось невостребованным. Без заказов от Комбината у художников просто не стало средств к существованию. Закрывались мастерские, и картины было негде хранить… Именно в это время я начал помогать пожилым художникам, приобретая их работы и делая им новые заказы. Но самое главное – я давал им надежду, что творчество, которому они посвятили всю свою жизнь, не растворится во времени. Ведь для художника важнее всего – увековечить своё имя!
Как пополнялось Ваше собрание? Каких принципов придерживались при его формировании?
Уже через пару лет после приобретения первой картины я собрал коллекцию из около 100 работ разных авторов 1930-х – 1950-х годов. И тогда я логично задумался: а можно ли ей гордиться? Чтобы развеять свои сомнения, я пригласил в гости целую комиссию из ведущих специалистов того времени: известного критика, профессора института им. Сурикова, экспертов из Министерства культуры и Третьяковской галереи. Они вкусно поели и вынесли в письменном виде свой вердикт, что я просто наивный дилетант. Я, конечно же, расстроился, но был им благодарен, что вовремя поменял подход к формированию коллекции. А уже через 5 лет с улыбкой перечитывал их заключение, когда на Arte Fiera Bologna одна из этих картин была продана за 350 000 $ для виллы Муаммара Каддафи.
Вы говорите, что поменяли подход. Каким образом?
Перестал собирать отдельные картины известных или малоизвестных художников только потому, что они мне нравились. Я начал собирать коллекции только целиком. Это как приобретать и владеть контрольным пакетом акций. Если у тебя одна-две работы автора, то с ними ничего сделать нельзя. Разве что дома повесить, чтобы только ты один ими любовался. В основном в коллекцию попадали художники, которые уже ушли из жизни. С художниками-современниками невозможно подписывать какие-то соглашения, потому что они продолжают творить, и когда их имя становится продаваемым, то автор непременно самостоятельно воспользуется возникшими возможностями.
Как строятся отношения между коллекционером и художником?
Как и у любого дела, здесь есть определенные этапы роста – от простого к сложному. Я делал первые шаги и учился на своих ошибках. Общаться с художниками, которые избалованы вниманием и годятся тебе в деды, – дело не простое. Я общался с мастерами, которые уже состоялись и внесли свой вклад в историю искусства СССР. Эти люди и даже их наследники еще жили прошлым, в котором они купались в лучах славы и пользовались привилегиями. Но самое главное – быть искренним в общении и держать данное слово. Со временем информация о том, что я приобретаю целиком ателье художников и вписываю их имена в реестр мировой истории искусства, распространилась на всём постсоветском пространстве. И с какого-то момента уже не я искал художников, а меня стали искать и предлагать работы.
Почему вы вывезли коллекцию за границу?
После распада СССР советское искусство в нашей стране было абсолютно не востребовано. У людей, которые вдруг смогли себе позволить какие-то излишества, были совсем другие приоритеты. Сегодня можно бесконечно ностальгировать, рассуждая о правильном выборе вложения денег, но тогда я принял свое нешаблонное решение.
С 1990-го года я уже наполовину жил в Италии, и однажды познакомился с галеристом из Болоньи. Увидев мою коллекцию, он поинтересовался: «А для чего тебе весь этот живописный компот?» И пояснил: «Ты можешь развесить свои картины дома и любоваться на них, а если хочешь гордиться своей коллекцией, то покупай шедевры. Конечно, если ты можешь себе это позволить, но потом всю жизнь будешь доказывать, что они подлинники. Или пойди своим путем! Приобретай целиком наследие недорогих, но хороших художников СССР и сделай все, чтобы их имена были вписаны в историю мировой культуры!» Меня воодушевила последняя концепция, и мы стали сотрудничать. Мы сильно рисковали, вкладывая огромные средства и все свое время в популяризацию неизвестного до тех пор в Западной Европе так называемого «Советского бедного искусства» (Arte povera). Итальянская пресса тогда язвила в наш адрес: «Они пропагандируют искусство для нищих!» Но, как известно, «Не важно, что о тебе говорят. Главное, чтобы о тебе говорили!». Сработал также повышенный интерес болонцев к России и их ностальгия по СССР. Болонья – богатейший город Италии с сильными коммунистическими традициями. Мы начали проводить многочисленные выставки, участвовать в международных арт-салонах, выпускать книги и каталоги… Итальянская галерея стала продавать до 1000 моих работ в год. Совместно с международным издательством по искусству Giorgio Mondadori мы выпустили 6 томов по истории искусства СССР «От Октябрьской Революции до падения Берлинской стены». В них было рассказано об истории жизни и творчестве всех художников из моего собрания и иллюстрировано более четверти из 20 000 собранных произведений живописи, графики, скульптуры и киноплаката. Я посвятил этой работе самые энергичные годы своей жизни и сегодня могу гордиться, что сохранил для истории имена и наследие многих замечательных мастеров. Я был первым, кто в Западной Европе заявил о заслуженной роли и значимости для мировой культуры советского искусства.
Вы переиздавали эти книги в России?
В России эти книги не издавали, ведь моей задачей была пропаганда советского искусства за рубежом. Те художники, которым я посвятил так много лет, стали известными за границей, а в нашей стране они выпали из общего информационного пространства. Это два параллельных мира.
Почему сейчас вернули в Россию большую часть коллекции?
В России к соцреализму интерес проснулся только когда его стали называть искусством прошлого века. Но заявлять сегодня о новых неизвестных именах того периода уже крайне сложно. За 30 лет с момента распада СССР многие ателье художников распылились, и остались только отдельные работы под общим определением «Социалистический реализм». На слуху сейчас только имена художников 1-го уровня, а остальные теперь так называемые малоизвестные имена.
У меня был эксклюзивный контракт с итальянской галереей на 25 лет. Когда он закончился в 2015 году, я решил сохранённую часть коллекции вернуть в Россию и начать её здесь экспонировать. В Италии конкурировать с галереей было бы неразумно, да и неэтично. А в России, наконец, сформировался интерес к советскому искусству. При этом все мои художники уже побывали на многочисленных международных выставках, были опубликованы в каталогах и книгах по истории искусства СССР, а также сформировалось представление о стоимости их работ.
Какими именами из Вашей коллекции гордитесь больше всего?
Почти все мои художники родились в начале ХХ века. Некоторых из них я застал еще при жизни и гордился искренней дружбой с ними. По возрасту я годился бы им во внуки или даже в правнуки, но все они для меня как родные дети. Как библиограф, я взял на себя ответственность увековечить их имена. О каждом из них написаны целые книги, и я горжусь, что мое имя стоит рядом с каждым из них. Например, Николай Карахан – это, скорее, награда за тот невероятный путь, который был проделан до него. Потому что получить в свою коллекцию такого художника практически полностью – подарок судьбы. Он был, разумеется, не в числе первых моих приобретений. Я был очень рад, когда наследники Карахана предложили его работы. После распада СССР его родственники забирали картины из запасников музеев на территории всего бывшего Союза – прежде всего, в Узбекистане. У нас были непростые переговоры: картин много, художник очень известный, народный, музейный. Многие работы находились в Нагорном Карабахе, и, несмотря на официальные документы и разрешения, вывозить картины в 1990-е годы из мест, где ведутся боевые действия, было очень рискованно.
Насколько широк современный российский рынок коллекционной живописи?
Думаю, он многосторонний и весьма обширный. Достаточно посетить арт-салоны, чтобы убедиться в этом. Многие российские галереи у меня вызывают искреннее восхищение. А видя некоторые замечательные коллекции, порой задумываюсь: что я стоял у самых истоков и мог бы сохранить для истории еще больше заслуженных имен.
Есть ли по-прежнему за рубежом интерес к советскому искусству?
Интерес к искусству СССР не ослабевает, но он стал более избирательным. Если в 1990-х в Европе покупали много и сравнительно недорого, то теперь интересуются в основном только самыми известными именами. Но основные покупатели соцреализма – в России. В первую очередь приобретают произведения мастеров начала ХХ века, включая авангард, потом советский период 1930-50-х годов, и, конечно, все более востребованный нонконформизм 1960-70-х.
Сегодня арт-рынок переполнен трендами так называемого ультрасовременного искусства. В этом потоке самовыражений эпатажных авторов могут заблудиться даже самые искушенные коллекционеры. У каждого периода истории искусства есть свои признанные или не прижившиеся течения. И даже китч может считаться искусством, если он не получился случайно, а его автор задумал его преднамеренно.
Мое же мнение, что все мы однажды приходим или возвращаемся к классике!
Продавая картины из собрания, Вам не сложно расставаться с ними?
Художники писали картины, чтобы ими могли любоваться и при этом не забывали имена авторов! Картины должны висеть на стенах музеев или частных домов. У меня приобретают картины состоятельные люди и украшают ими свои интерьеры. Надеюсь, что вместе с именами художников в них навсегда останется и частичка памяти обо мне.