От саундтрека к «Молодёжке» до винила, от Штрихкодов до BeautifulLife. Как Эмма М соединяет неожиданные дуэты и личные треки

«"Ракеты" — саундтрек к "Молодёжке" и зазвучала из тысяч телевизоров, песня "Штрихкоды"- стали ее визитной карточкой. Но за её успехом — не расчет, а чистое чувство: та самая искренность, которую Эмма М вкладывает в каждую ноту. Её творчество от дуэтов с Юрием Николаевым, коллабораций с Мишей Марвиным до социальных проектов и Государственного музея им. А.С. Пушкина - она не боится экспериментов, но всегда остаётся собой. В этом интервью — откровенный разговор о том, как рождаются хиты, почему соавторство не компромисс, а новый горизонт, и зачем ей виниловый альбом в эпоху цифры.

Как Вы пришли к музыке? Кто вдохновлял Вас в детстве?

Вдохновляли, в первую очередь, мои бабушка и дедушка. Не какими-то специальными уроками, а просто тем, как жили, как говорили, как пели.
Каждое лето я проводила в деревне. Там был другой ритм, другой воздух, другая тишина.
Музыка была разная: из радиоприёмника, из песен под гармошку, из шороха трав.
Меня вдохновляло всё это в целом — не только ноты, а само ощущение жизни. Именно оттуда — мой слух, мой голос, моя интонация.

Верите ли в знаки судьбы? Был ли в Вашей жизни момент, когда Вы точно поняли, что музыка — это Ваше?

Знаки судьбы мне встречаются постоянно. Иногда — в людях, иногда — в деталях, моментах, совпадениях. Всё это собирается в единый пазл.
А осознание, что музыка — это моё, пришло не в один миг, а как-то мягко, по накоплению.
Когда я увидела, как мои песни откликаются. Когда поняла: это не просто звук. Это то, что помогает людям дышать.
И тогда стало ясно — не просто «я пою», а «через меня звучит что-то важное».

Почему выбрали псевдоним Эмма М? Есть ли в нём скрытый смысл?

Эмма М — это уже давно не секрет. М — это, конечно, музыка. Это то, что звучит во мне, чем я дышу.
Но есть и другой, более личный смысл, о котором знают немногие.
Моего отца звали Магомед, и раньше моё отчество было Магомедовна.
Так что эта буква «М» — это ещё и память. Ассоциация с корнями, с прошлым.
Для кого-то — просто инициал, а для меня — история. Тихая, но важная.

Как изменился Ваш подход к созданию музыки с момента дебюта в 2014 году до сегодняшнего дня?

Во-первых, сейчас я уже больше пяти лет работаю без продюсеров — самостоятельно двигаю весь процесс.
Изменилось многое. Особенно подход к аранжировкам: если что-то не откликается — могу переделывать по несколько раз, с разными аранжировщиками, с разными звукорежиссёрами.
Я очень внимательно подхожу к записи вокала — до мелочей. Сейчас не придерживаюсь никаких форматов и рамок.
Например, моя новая песня, которая выйдет 22 августа, длится больше четырёх минут — и это осознанный выбор. Потому что сейчас мне важна не форма, а честность звучания.

Какой свой трек считаете самым любимым?

Я не разделяю музыку на «любимую» и «менее любимую».
Каждая песня — как отдельная история, как момент жизни, с которым что-то связано.
В каждой раскрывается своя тема, своя энергия.
Поэтому выделить одну — всё равно что вычеркнуть остальные. А я так не умею.

Вы сотрудничали с Velvet Music и Warner. Как изменилась Ваша карьера после крупных лейблов?

Изменилась в том, что теперь я полностью свободна в творчестве.
Я научилась разбираться в продюсировании, дистрибуции, авторских правах, продвижении — во всём том, что раньше делали за меня.
У меня небольшая команда, и я сама контролирую всё: от записи песни до визуала. Это сложнее, но намного честнее.

Ваш стиль — микс поп-музыки, танцевальных ритмов и поп-рока. Как Вы его нашли?

Честно говоря, я не искала никакой стиль. Он сам ко мне пришёл — вместе с опытом, чувствами, внутренними изменениями.
Я не люблю загонять свою музыку в рамки жанров. Сегодня это может быть лирическая поп-баллада, завтра — народная песня, а послезавтра — ироничный шансон.
Мне ближе мысль о собственном почерке, чем о стиле. Этот почерк есть и в песнях, и в стихах — он просто мой. И это, пожалуй, единственное определение, которое мне подходит.

Над чем Вы работаете сейчас? У Вас вышел новый трек «В наручниках», будет ли новый альбом?

Сейчас я параллельно работаю над несколькими важными проектами.
Во-первых, я готовлю виниловую пластинку под названием «Сквозь время». Это будет не просто музыка — а иммерсивное переживание: смесь лоу-фая, шумов, наложенных голосов и стихов. Проект сопровождается визуализацией и задуман как шоу.
Во-вторых, я продолжаю писать песни. Сейчас в работе — шесть новых треков.
Отдельно идёт акустический альбом, где я сотрудничаю с талантливыми клавишниками — хочется передать живую интонацию, без обработки, максимально близко к слушателю.
Кроме того, я создаю культурно-социальный проект, который объединит 22 города и деревни — поездом РЖД. Это поэтико-музыкальный тур, где мы вместе с друзьями-артистами будем читать стихи, петь, рассказывать о вокале и культуре — в самых разных уголках страны.
И ещё есть тихая, почти личная линия — я давно пишу детские стихи и тексты. Пока этому проекту не хватает времени, но я не оставляю его. Когда приходит вдохновение — я возвращаюсь к нему. Это не работа. Это душа.
Кроме всего прочего, сейчас я активно готовлюсь к масштабным съёмкам клипа на песню «Ой, хорошо».
Это очень важный проект — не просто музыкальное видео, а культурное высказывание. Я уже собрала команду, и мы надеемся, что сделаем всё возможное, чтобы реализовать задуманное.
Проект действительно требует серьёзных вложений — и если найдутся люди, инвесторы, которые почувствуют, что этот клип — часть живой культуры нашей страны, часть народного кода, — это будет огромная поддержка.
Потому что «Ой, хорошо» — не только про песню. Это про объединение. Про радость. Про нас.

«Ракеты» стала саундтреком к «Молодёжке». Как это произошло? Как это повлияло на Вашу популярность?

Я узнала о том, что моя песня попала в сериал, случайно — через телевизор. Это было неожиданно и приятно.
Существенных изменений я тогда не почувствовала, но люди часто присылали мне фрагменты из сериала с моей песней — это всегда трогает.
И, честно говоря, я считаю, что мои песни хорошо звучат в кино. У них есть визуальное дыхание, и я бы хотела, чтобы они становились частью таких историй ещё чаще.

Вы хотели бы, чтобы Ваши песни звучали в других сериалах или фильмах? Какой проект стал бы идеальным и с каким треком?

Да, конечно. Мне кажется, многие мои песни подходят для кино — они атмосферные, с сильной образной энергией.
Если подумать, то «Меч» мог бы подойти к какому-то остросюжетному фильму или сериалу.
«Ой, хорошо» — к дорожному кино, к проекту про людей, про страну, про возвращение к себе.
А «Броди в моей памяти» можно было бы представить даже в военной или исторической драме — если переосмыслить её манеру исполнения.
На самом деле, всё зависит от режиссёра и контекста. Песни раскрываются по-новому, когда становятся частью фильма.

Как родился хит «Beautiful Life»? Почему он собрал 10 миллионов просмотров?

Песню написал автор, и когда я впервые её услышала — просто влюбилась.
Мы быстро записали её в студии, всё случилось как-то легко и естественно.
А потом — бах! — и она завирусилась. Начала звучать отовсюду: из машин, из кафе, из каждого утюга.
Это была настоящая волна, и я до сих пор благодарна судьбе, что эта песня нашла свою дорогу.

Вы упоминали, что музыка для Вас — это терапия. Какая Ваша песня стала исцелением?

Честно говоря, я бы не назвала музыку терапией. Для меня это — самоисцеление.
Это когда ты лежишь в пепле — и вдруг поднимаешься. Когда из голоса рождается сила.
Музыка — это не про «полечить», а про «ожить».
Моими личными точками исцеления стали песни «Ой, хорошо» и «Молитва» — она ещё не вышла, но уже живёт во мне.
Обе — про преодоление. Про веру в то, что ты делаешь. Про то, что, несмотря ни на что, нельзя сдаваться.

Есть ли нереализованные коллаборации, о которых Вы мечтаете?

Нереализованных коллабораций у меня нет.
Если что-то должно случиться — оно случается.
А если не случилось — значит, просто не моё.

Как Вы решились вступить в Российский союз писателей? Был ли это осознанный шаг или спонтанное решение?

Это было довольно спонтанно. В какой-то момент я решила поучаствовать в литературных конкурсах — просто чтобы понять, действительно ли мои тексты что-то значат.
Раньше я часто писала «в стол», никому не показывая.
Подалась на конкурс от Российского союза писателей — и неожиданно для себя получила приглашение войти в состав.
Так что всё случилось само собой. Но, наверное, так и должно было быть.

Почему для литературного творчества Вы выбрали псевдоним «Другая Эм»? В чём его смысл?

«Другая Эм» — это моя иная сторона. Более поэтическая, более ранимая, но в то же время — бунтарская, с твёрдым словом и обострённым чувством правды.
Она звучит иначе, говорит иначе — резче, острее, честнее.
«Другая» означает не просто «вторая», а именно «иная».
И ещё — в этом слове есть корень «друг». А я стараюсь быть другом тому, кто читает мои тексты, кто узнаёт себя в этих строчках.
Если ты чувствуешь — значит, ты уже не один. Значит, ты — мой человек.

Вы работали с Мари Краймбрери, Мишей Марвиным, Игорем Николаевым, Леонидом Руденко и Еленой Темниковой. Как это сотрудничество повлияло на Вас?

Не могу сказать, что это как-то кардинально повлияло на меня как на артистку, но каждая такая работа — это личный опыт, и в этом его ценность.
Особенно важным для меня был дуэт с Игорем Николаевым — это была моя личная цель. Он мой земляк, и я всегда считала его интересным композитором.
Это сотрудничество подарило мне не только хорошее творческое впечатление, но и большее узнавание со стороны слушателей.
В целом, я отношусь к дуэтам как к возможности расширить границы — музыкальные и человеческие.

Если бы Ваши стихи могли лечить, от чего бы они исцеляли?

Знаете, судя по тому, что пишут мои читатели, стихи действительно лечат.
Но не от болезни тела — от боли души.
От злости. От вины. От страха. От привязанностей, которые не приносят радости.
Они помогают очиститься, отпустить, услышать себя.
В каком-то смысле — это не я лечу. Это слово само находит того, кто готов его услышать.

Эпиграф:
«Я прошла сквозь огонь, чтобы больше не бояться своей тени.»

Главный редактор международного глянцевого журнала Persona Style Тюзина Анастасия