Яна Блиндер: «Россия дала мне глубину и спектр, которые невозможно описать словами, поэтому я пишу здесь так много музыки»

Удивительная и невероятно харизматичная артистка Яна Блиндер родилась в России, но выросла за границей. О своей жизни она откровенно рассказывает в собственном инста-сериале, который уже собрал более 10 000 000 просмотров. Сейчас Яна работает в России, которую называет источником вдохновения для написания музыки. Она не просто певица и музыкант, но еще и продюсер,композитор и автор собственного бренда.

О самых полезных уроках в жизни, многогранной музыке и дебютном исполнении песни на русском языке артистка рассказывает в интервью.

Вы родились в России, но росли в Испании, Непале, Доминикане – и рассказали об этом в своём инста-сериале, который собрал миллионы просмотров и стал безумно популярным. Как такой маршрут повлиял на ваше ощущение дома? Где вы чувствуете себя «своей»?

Я чувствую себя дома, когда пою или создаю. Выросла в постоянном движении, поэтому отрицаю любые границы. Каждая страна дала мне свой звук и отдельный культурный код. Испания – ритм и фламенко, глубинную страсть. Непал –психоделический рок 60-х. Его там везде исполняют. Ещё мантры, которые изучала с монахами. Доминикана – это тело в музыке. Но Россия дала мне ту глубину и тот спектр, который невозможно описать словами. Именно поэтому здесь пишу так много музыки и вечно нахожусь в состоянии вдохновения.

Ваша бабушка была певицей и актрисой –именно она научила вас петь ещё до того, как вы научились говорить. Что из её уроков остается с вами до сих пор?

Бабушка никогда не говорила «сейчас будет урок». Это погружение 24/7 в музыку, в состояние, в жизнь, которая не ощущается как обучение. Мы пели за завтраком, пели на два голоса перед сном, разбирали интонации в разговорах на улице, анализировали людей, природу, человека. Это и есть живое образование. Мы до сих пор созваниваемся каждый день. Её главный урок –надо петь и любить так, чтобы вокруг любовь прорастала и, конечно же, абсолютная искренность. Она учила и учит до сих пор ничего и никогда не бояться. Результат уроков моей бабушки – я сама. То, как веду свою творческую деятельность. То, какживу жизнь. Именно это всегда стараюсь передавать и транслировать через живое «образование» другим.

Вы возвращались в Россию в 2006 году, работали сессионной вокалисткой, затем создали собственный проект. Что в итоге перевесило – желание делать своё или необходимость зарабатывать?

Это ложная дилемма. Я не разделяю «своё» и «для других». Когда продюсирую артиста, создаю музыку для продукта, бренда, художника или пишу саундтрек, то вкладываю ровно столько же себя, сколько в собственные композиции и альбомы. Меня называют «Рик Рубин в юбке». И разве Рубин предавал себя, работая с Johnny Cash или Kaney? Конечно же, нет! Он делал для них так, как сделал бы для себя. Я работаю так же. И особенно часто прихожу как сессионный артист, а в итоге рождается настоящая коллаборация. Деньги – это следствие глубины вложения. Чем глубже я погружаюсь в проект, тем мощнее результат, тем выше его ценность. Сейчас ищу проекты и людей, которые готовы к такому уровню. Масштабные вещи, где моя музыка может прозвучать в полную силу, но в какой форме − не разделяю и не стану разделять.

Критики сравнивали ваш вокал с Элизабет Фрейзер из Coctean Twins, а поведение на сцене –с Патти Смит и Дженис Джоплин. Кто из них вам ближе по духу, а с кем вы скорее спорите внутри себя?

Мне лестно, но не думаю категориями сравнений в данном контексте. Фрейзер, Смит, Джоплин – три великие женщины, которые звучали так, что мир не мог их проигнорировать. Если критики слышат это во мне – спасибо! Но я не спорю ни с кем из них внутри себя. Могу только иногда спорить с собой вчерашней. Мне ближе по духу принцип: петь так, будто это последний раз и писать музыку также, получая максимальное удовольствие через труд и созидание. Как говорят главные герои мультика, для которого мы с командой пишем саундтрек: «Tension and release». В этом сила творчества, а чьё имя к этому приклеят, дело критиков, а не моё.

Вы долго не решались петь на русском, хотя публика просила. Песня «Если ты сбежишь» стала первой – и вы плакали вместе с соавтором от того, насколько она получилась искренней. Что изменилось в вас, когда вы запели на родном языке?

Не буду скрывать, что у меня имелись переживания из-за перфекционизма, самоконтроля и сверхответственного отношения к своей деятельности. Потому было не просто приступить к написанию песен на собственном языке. Тем более, я к нему трепетно отношусь. Но не пройдя через них, сейчас бы не могла помогать другим людям их преодолевать. В тот момент я, наверное, соединилась со своими корнями и с той частью души, которая ждала встречи после окончания моей долгой эмиграции. Тогда узнала, как это особенно – звучать на родном языке, ещё и после самой длинной иммиграции в жизни. Конечно же, моя бабушка всегда говорила «пой по-русски», и она в этот день очень обрадовалась.

Ваш сопродюсер и сокомпозитор Николай Щеглов говорит, что ваша сила в том, чтобы из одной идей развернуть целый мир. Как строится ваше соавторство: кто приносит идею, кто её разворачивает, а кто говорит «стоп, это оно»?»

Мы оба вникаем не в друг друга, а в саму идею. Я лично убираю свое эго на полочку, чтобы быть такой же чистой, как белый лист передо мной,чтобы узнать, как звучит герой фильма, аромат, артист или мы сами. Коля обычно, когда разогревается перед сессией, играет на клавишах. Я стараюсь незаметно поставить это на запись. Он спорит, что не надо. Но под его пальцами часто рождается главная, абсолютно гениальная идея, которую Коля сам ещё не слышит, а я – уже слышу и понимаю, что с этим делать. Начинаю настаивать, из-за чего иногда у нас возникает спортивная свободная студийная борьба или магия, как пойдет.

Безусловно, он любит поиски больше, чем я. Может уходить в бесконечность, написать 10 симфоний, собирая лучшее сквозь безграничныйвнутренний мир. А я говорю «стоп» тогда, когда мурашки дали понять, что «это оно», и когда уже увидела всю картину, что бывает часто. Далее его работа заключается в том, чтобы изредка, но основательно останавливать меня, потому что тутмы часто очень похожи. Иногда всё наоборот:никто не знает, с чего начнется наше следующее путешествие. Нередко стартуем из разных локаций, отчего интереснее жить и творить. Мы – гений, и вместе мы опасны – и это прекрасно.

Музыка для вас – это терапия или скорее способ говорить о том, что словами не выговорить?

С раннего возраста я знаю, что абсолютно всё искусство в каком-то смысле терапевтично. Исходя из этого, уже несколько лет создаю музыку для тех, кто работает с людьми, создавая музыкальный ландшафт разного формата. Среди мастеров –Владимир Демчог, Михаил Саидов, Елена Фесик.

Для создания таких продуктов нужно самой глубинно проживать подобные состояния. У меня есть история, которую никому никогда не рассказывала. Однажды я выступала для огромной группы по холотропному дыханию из трёхсот человек в Стамбуле. Покинув главную точку, спустилась к людям, чтобы погрузиться в практику. Кстати, она не для слабонервных. В момент тотального погружения и проживания катарсиса я сумела взять микрофон и из этого состояния начала петь, сопровождая всю группу пением, импровизацией и определенными техниками. Главная мысль − я проводила практику будучи в практике вместе с всемирно известным мастером. Вот это тандем и вот это терапия!

Так что музыка для меня даже больше, чем просто терапия или просто высказывание. Этобесконечность − и она работает в симбиозе с практиками или любым другим видом искусства.

Ваш голос звучит в испанской версии AtomicHeart, а позже это привело к фиту с BorisBrejcha, который хедлайнит Tomorrowland иCoachella. Как певица из Ростова-на-Дону оказалась в такой цепочке?

Я ассоциирую себя со всей планетой. Во-вторых, мы живём в эпоху свободного интернета. Øneheart, парень из Кирсанова, город меньше двадцати тысяч человек – сделал миллиард стримов, просто выложив музыку в сеть. Это доказательство: происхождение больше ничего не определяет. Определяет звук, идея. Хочу напомнить, что данный исполнитель «нишевый», как нынче говорят. Вот тебе и «нишевая музыка не для всех».

Так и я оказалась в игре и в коллаборации с Boris, который работает с Diplo и другими артистами уровня Kaney West. Безусловно, мне приятно оказаться с ним в одной коллаборации… Но это было где-то три года назад, а сейчас я готовлю новые и не менее удивительные работы и на международной арене, и не только.