Многие режиссёры и продюсеры снимают кино в комфортных павильонах. Алек Шахбазян выбрал другой путь — отправился на Памир, где съёмочная группа жила в палатках, а за рекой была граница с Афганистаном. На его фильм «Пастбища Богов» ушло десять лет, и это не просто цифра, а целая жизнь с её взлётами, сомнениями и тихой радостью от того, что всё получилось. Учредитель кинокомпании «Синема Концепт Продакшн» — о том, как рождалось это кино и что будет дальше.
Алек, начнем с простого: расскажите о себе. Почему решили снимать фильмы — это была детская мечта, навязчивая идея или просто способ творческой реализации?
Алек Шахбазян:
Все мы родом из детства. У каждого из нас по-настоящему есть мечта. Кто-то лётчиком хотел быть или продавцом мороженого. Сколько себя помню, я всегда мечтал быть актёром или режиссёром, чтобы связать свою жизнь с кино. Так или иначе, я к этому пришёл. Поступил в Самарскую академию культуры и искусств (Волгоградский филиал), проучился четыре года и закончил в девяносто четвертом. Когда я вышел из родных учебных пенатов, то понял, что никому не нужен. Перестройка, новая жизнь, новые люди. В кинотеатрах открывали салоны шуб и машин, а в театрах открывали рестораны. И вот со студенческой скамьи, я мечтал о съёмках своего фильма. Так получилось, что в 2016 году судьба привела на Памир. Отсюда и начался путь длинною в 10 лет к моему первому фильму.
Целых 10 лет вы шли к фильму «Пастбища Богов» и мечтали снять его именно на Памире. По словам Антона Филиппенко, на питчингах вас «опрокидывали» несколько раз. Расскажите подробнее про ваш путь.
Алек Шахбазян:
На самом деле 10 лет ушло, и я не понял, как это произошло. Я оказался на Памире с рабочей поездкой, увидел впервые эту местность, что такое в Таджикистане этот Памир. Какие красоты, животные, реки, озёра, вообще всё, что вокруг. И там я придумал: всё-таки здесь нужно снимать кино. На второй год, в семнадцатом году, поехали на Памир уже с автором сценария - Олегом Денисовым - и взяли с собой оператора, чтобы отснять красоты и проникнуться этой историей. Для нас это было что-то неизведанное. Это другая культура, другие люди, чужая страна. И вот, в семнадцатом году был написан сценарий, а с восемнадцатого по двадцать второй год мы подавали документы в Министерство культуры. Скажу честно, сложно было новичку пробиться в мир кино. В двадцать втором году так сложились звёзды, что нам дали субсидию. И вот с этого момента началась моя кинематографическая дорога, сложная, но интересная. Снимали фильм мы два года, а еще полтора у нас ушло на постпродакшн: компьютерную графику, монтаж, саунддизайн. Когда меня сейчас спрашивают: «А почему, Алек, от задумки до выхода 10 лет?» - вот так сложилась моя судьба. Мне говорили: «Не получится, зачем ты едешь на Памир?» Я всё равно поехал. Мне говорили: «ты не снимешь», а я всё равно снял. Впервые зритель увидел «Пастбища Богов» в 2025 году на Зимнем кинофестивале в декабре, а 26 марта мы вышли в свет с прокатом в России и странах СНГ.
Как не сломаться, когда тебе говорят «нет» на протяжении долгого времени?
Алек Шахбазян:
Мне очень помог внутренний голос и вера. Святая вера в то, что ты делаешь, в ту идею, которой ты одержим. Если кто-то или что-то может тебя сбить с пути твоего намеченного, значит, ты не настолько искренне желал этого. Своим сыновьям и студентам я всегда всем советую никого не слушать. Если говорят: «Путь сложный, 10 человек прошли, для них было сложно» - а вдруг ты одиннадцатый, которому этот путь удастся одолеть? Не надо ничего бояться. Бояться не надо. Просто видишь цель и к ней идёшь.
Как менялось ваше личное отношение к фильму за эти годы работы? Совпадает ли изначальная задумка с тем, что мы видим сегодня на экранах?
Алек Шахбазян:
Знаете, в чём прелесть кинематографа? На пути от задумки до готового продукта результат может сильно отличаться от того, что вы изначально предполагали. Это может быть как в лучшую сторону, так и в худшую, а может вообще тебя обескуражить! Естественно, от задумки до выхода — это другое кино. Оно трансформировалось через актёрскую игру, музыкальный посыл, операторскую работу. Естественно, на выходе ты получаешь не совсем то, что представлял в голове. Мои ожидания и то, что я увидел на экране, совпадают. Мы сделали даже больше, чем я думал. Я с этой мыслью жил, заражал ей людей. А мысли превратилась в фильм «Пастбища Богов».
Алек Шахбазян:
Все мы родом из детства. У каждого из нас по-настоящему есть мечта. Кто-то лётчиком хотел быть или продавцом мороженого. Сколько себя помню, я всегда мечтал быть актёром или режиссёром, чтобы связать свою жизнь с кино. Так или иначе, я к этому пришёл. Поступил в Самарскую академию культуры и искусств (Волгоградский филиал), проучился четыре года и закончил в девяносто четвертом. Когда я вышел из родных учебных пенатов, то понял, что никому не нужен. Перестройка, новая жизнь, новые люди. В кинотеатрах открывали салоны шуб и машин, а в театрах открывали рестораны. И вот со студенческой скамьи, я мечтал о съёмках своего фильма. Так получилось, что в 2016 году судьба привела на Памир. Отсюда и начался путь длинною в 10 лет к моему первому фильму.
Целых 10 лет вы шли к фильму «Пастбища Богов» и мечтали снять его именно на Памире. По словам Антона Филиппенко, на питчингах вас «опрокидывали» несколько раз. Расскажите подробнее про ваш путь.
Алек Шахбазян:
На самом деле 10 лет ушло, и я не понял, как это произошло. Я оказался на Памире с рабочей поездкой, увидел впервые эту местность, что такое в Таджикистане этот Памир. Какие красоты, животные, реки, озёра, вообще всё, что вокруг. И там я придумал: всё-таки здесь нужно снимать кино. На второй год, в семнадцатом году, поехали на Памир уже с автором сценария - Олегом Денисовым - и взяли с собой оператора, чтобы отснять красоты и проникнуться этой историей. Для нас это было что-то неизведанное. Это другая культура, другие люди, чужая страна. И вот, в семнадцатом году был написан сценарий, а с восемнадцатого по двадцать второй год мы подавали документы в Министерство культуры. Скажу честно, сложно было новичку пробиться в мир кино. В двадцать втором году так сложились звёзды, что нам дали субсидию. И вот с этого момента началась моя кинематографическая дорога, сложная, но интересная. Снимали фильм мы два года, а еще полтора у нас ушло на постпродакшн: компьютерную графику, монтаж, саунддизайн. Когда меня сейчас спрашивают: «А почему, Алек, от задумки до выхода 10 лет?» - вот так сложилась моя судьба. Мне говорили: «Не получится, зачем ты едешь на Памир?» Я всё равно поехал. Мне говорили: «ты не снимешь», а я всё равно снял. Впервые зритель увидел «Пастбища Богов» в 2025 году на Зимнем кинофестивале в декабре, а 26 марта мы вышли в свет с прокатом в России и странах СНГ.
Как не сломаться, когда тебе говорят «нет» на протяжении долгого времени?
Алек Шахбазян:
Мне очень помог внутренний голос и вера. Святая вера в то, что ты делаешь, в ту идею, которой ты одержим. Если кто-то или что-то может тебя сбить с пути твоего намеченного, значит, ты не настолько искренне желал этого. Своим сыновьям и студентам я всегда всем советую никого не слушать. Если говорят: «Путь сложный, 10 человек прошли, для них было сложно» - а вдруг ты одиннадцатый, которому этот путь удастся одолеть? Не надо ничего бояться. Бояться не надо. Просто видишь цель и к ней идёшь.
Как менялось ваше личное отношение к фильму за эти годы работы? Совпадает ли изначальная задумка с тем, что мы видим сегодня на экранах?
Алек Шахбазян:
Знаете, в чём прелесть кинематографа? На пути от задумки до готового продукта результат может сильно отличаться от того, что вы изначально предполагали. Это может быть как в лучшую сторону, так и в худшую, а может вообще тебя обескуражить! Естественно, от задумки до выхода — это другое кино. Оно трансформировалось через актёрскую игру, музыкальный посыл, операторскую работу. Естественно, на выходе ты получаешь не совсем то, что представлял в голове. Мои ожидания и то, что я увидел на экране, совпадают. Мы сделали даже больше, чем я думал. Я с этой мыслью жил, заражал ей людей. А мысли превратилась в фильм «Пастбища Богов».
Вы упоминали, что зрители привыкли считать, что русское кино - это «шляпа». Своим фильмом Вы хотите заполнить эту брешь. Чем Ваш фильм принципиально отличается от проходного российского кинематографа? Что делает его уникальным, помимо натуры?
Алек Шахбазян:
По технике исполнения - ни одной съёмки в павильоне. Это натуральные съёмки, это настоящее. Наши герои, пережили всё то, что было прописано в сценарии. Вся съёмочная группа находилась в тех сложнейших условиях, в которых находятся наши герои. Это не комфортабельные вагончики или апартаменты – нет. Они жили в палатках и питались на природе. Мы эту жизнь пережили там, на месте. Чем отличается фильм? Мы постарались быть максимально откровенными со зрителями. Насколько у нас это получилось? Не знаю. Что такое обман? Если у тебя Памир снимается в Подмосковье где-нибудь в Балашихе, то можно обмануть. Он на то и кинематограф, что можно обмануть. Но мы этого не сделали. Если Памир - то Памир. Если волки - то это волки. Мы их привезли из Рязанской области. Люди неделю добирались из Рязанской области на Памир, и так же неделю возвращались обратно. Разве это не есть правда? У нас настоящие животные, настоящие нахчиры, настоящие декорации. Единственный обман был в том, что в отличие от фильма, животные не пострадали.
Вы позиционируете фильм как не имеющий аналогов: горы Памира — это не просто фон, а полноценный, «жестокий» персонаж. Были проблемы с горной болезнью, скорпионами, дорогами над пропастью и границей с Афганистаном за рекой.
Какой съемочный день Вы запомнили, как самый страшный или опасный для жизни?
Алек Шахбазян:
У нас было 45 съемочных дней, и есть ощущение, что каждый из них был опасен. Горные дороги, по которым мы ездили, ничем не защищены.
Каждый день - скорпионы, змеи, дикие животные, медведи, мог быть камнепад, оползень, землетрясение. Могло произойти всё, что угодно.
Также, Памир находится на границе Афганистаном. Когда снимали кино, мы видели, как со стороны Афганистана собиралось много людей и смотрели, как мы снимаем кино. Откуда у нас гарантия, что у них в голове могло быть в этот момент и что могло произойти? Каждый день был сопряжён с опасностью. Слава Богу, мы сейчас все дома, никто не пострадал, и даже царапины ни у кого нет.
Алек Шахбазян:
По технике исполнения - ни одной съёмки в павильоне. Это натуральные съёмки, это настоящее. Наши герои, пережили всё то, что было прописано в сценарии. Вся съёмочная группа находилась в тех сложнейших условиях, в которых находятся наши герои. Это не комфортабельные вагончики или апартаменты – нет. Они жили в палатках и питались на природе. Мы эту жизнь пережили там, на месте. Чем отличается фильм? Мы постарались быть максимально откровенными со зрителями. Насколько у нас это получилось? Не знаю. Что такое обман? Если у тебя Памир снимается в Подмосковье где-нибудь в Балашихе, то можно обмануть. Он на то и кинематограф, что можно обмануть. Но мы этого не сделали. Если Памир - то Памир. Если волки - то это волки. Мы их привезли из Рязанской области. Люди неделю добирались из Рязанской области на Памир, и так же неделю возвращались обратно. Разве это не есть правда? У нас настоящие животные, настоящие нахчиры, настоящие декорации. Единственный обман был в том, что в отличие от фильма, животные не пострадали.
Вы позиционируете фильм как не имеющий аналогов: горы Памира — это не просто фон, а полноценный, «жестокий» персонаж. Были проблемы с горной болезнью, скорпионами, дорогами над пропастью и границей с Афганистаном за рекой.
Какой съемочный день Вы запомнили, как самый страшный или опасный для жизни?
Алек Шахбазян:
У нас было 45 съемочных дней, и есть ощущение, что каждый из них был опасен. Горные дороги, по которым мы ездили, ничем не защищены.
Каждый день - скорпионы, змеи, дикие животные, медведи, мог быть камнепад, оползень, землетрясение. Могло произойти всё, что угодно.
Также, Памир находится на границе Афганистаном. Когда снимали кино, мы видели, как со стороны Афганистана собиралось много людей и смотрели, как мы снимаем кино. Откуда у нас гарантия, что у них в голове могло быть в этот момент и что могло произойти? Каждый день был сопряжён с опасностью. Слава Богу, мы сейчас все дома, никто не пострадал, и даже царапины ни у кого нет.
Алек, В фильме о фильме Вы обмолвились: во время работы всем хотелось домой, но по возвращении в Россию вы начали скучать по горам. Что именно заставило Вас тосковать по этому месту?
Алек Шахбазян:
В какой-то момент было желание уехать, потому что стало очень трудно, невыносимо. Кто-то падает в обморок, у кого-то горная болезнь, кто-то не может работать, кто-то не может встать, кто-то не может сесть, лечь и так далее. И мы, в двадцать третьем году, отсняв несколько смен, приняли решение уехать, потому что команде уже было сложно держать дисциплину. Я понимаю, что не каждый может это вытерпеть. Команда была сформирована таким образом, что многие не были подготовлены к высокогорью, к спартанским условиям. Нам ничего не оставалось, как вернуться назад домой. А уже в двадцать четвёртом году мы заменили 60% группы, и все прошло как по маслу. Когда мы закончили съёмки, вернулись в Россию, вдруг в общем чате все ребята начали писать: «Мы хотим обратно». Люди захотели обратно это всё увидеть, вдохнуть горный воздух. То ли магия Памира, то ли что-то нас сплотило до такой степени, что мы захотели обратно. Эта история живёт в каждом из нас. И эти 78 человек, которые причастны к съёмкам, они захотели прожить это снова.
Актёры, как правило, самые привередливые с точки зрения комфортных условий. Не было такого, что кто-то просился домой со словами: «Всё, я больше не могу, я хочу уехать».
Алек Шахбазян:
Не буду лукавить. Актёры - люди капризные. Многое не устраивало, очень много было претензий ко мне, как к генеральному продюсеру. Думаю, было даже и у кого-то в голове решение уехать, бросить всё это. Но как-то Бог миловал. Все вжились в роль, вжились в эти условия. Было сложно. С творческими людьми ты не знаешь, где может «вспыхнуть». Как-то удалось, нашли общий язык. Отсняли и сделали такой материал, за который мне не стыдно.
Алек Шахбазян:
В какой-то момент было желание уехать, потому что стало очень трудно, невыносимо. Кто-то падает в обморок, у кого-то горная болезнь, кто-то не может работать, кто-то не может встать, кто-то не может сесть, лечь и так далее. И мы, в двадцать третьем году, отсняв несколько смен, приняли решение уехать, потому что команде уже было сложно держать дисциплину. Я понимаю, что не каждый может это вытерпеть. Команда была сформирована таким образом, что многие не были подготовлены к высокогорью, к спартанским условиям. Нам ничего не оставалось, как вернуться назад домой. А уже в двадцать четвёртом году мы заменили 60% группы, и все прошло как по маслу. Когда мы закончили съёмки, вернулись в Россию, вдруг в общем чате все ребята начали писать: «Мы хотим обратно». Люди захотели обратно это всё увидеть, вдохнуть горный воздух. То ли магия Памира, то ли что-то нас сплотило до такой степени, что мы захотели обратно. Эта история живёт в каждом из нас. И эти 78 человек, которые причастны к съёмкам, они захотели прожить это снова.
Актёры, как правило, самые привередливые с точки зрения комфортных условий. Не было такого, что кто-то просился домой со словами: «Всё, я больше не могу, я хочу уехать».
Алек Шахбазян:
Не буду лукавить. Актёры - люди капризные. Многое не устраивало, очень много было претензий ко мне, как к генеральному продюсеру. Думаю, было даже и у кого-то в голове решение уехать, бросить всё это. Но как-то Бог миловал. Все вжились в роль, вжились в эти условия. Было сложно. С творческими людьми ты не знаешь, где может «вспыхнуть». Как-то удалось, нашли общий язык. Отсняли и сделали такой материал, за который мне не стыдно.
Пока массовая индустрия штампует однотипные фильмы про измены и банальные сюжеты, Вы снимаете кино о моральном выборе. Это было осознанное решение - идти против массовой аудитории, чтобы заставить зрителя думать о чем-то более высоком? Или вам просто неинтересно снимать «простое» кино?
Алек Шахбазян:
Мне неинтересно снимать штампованные фильмы, которые сейчас идут. Мой взгляд на жизнь увлёк за собой режиссера Анара Аббасова, увлёк за собой сценариста Олега Денисова, оператора Семёна Аманатова, художников, композиторов, всех-всех-всех, потому что мне интересна история неизбитая.
Алек Шахбазян:
Мне неинтересно снимать штампованные фильмы, которые сейчас идут. Мой взгляд на жизнь увлёк за собой режиссера Анара Аббасова, увлёк за собой сценариста Олега Денисова, оператора Семёна Аманатова, художников, композиторов, всех-всех-всех, потому что мне интересна история неизбитая.
Мне интересно ехать снимать там, где трудно, куда никто не поехал бы. Наше кино зрительское. Оно не глянцевое, оно не попсовое, оно не с какими-то смазливыми лицами. Это тот художественный фильм, от которого зрителя просто отучили смотреть. Наверное, лет 30 назад или 40 было бы странным говорить: «А что это вы за уникальный фильм сняли?» Мы сняли просто художественную картину, по которой соскучился зритель. Да, у нас не было большого бюджета, и мы не смогли распиарить фильм, но тем не менее, у нас свой зритель. Мне не стыдно читать отзывы. Из 100 комментариев 99: «Ребята, браво! Откуда вы? Как вы появились? Слава Богу, в российском кино появилась команда, которая снимает настоящие фильмы». Для меня это уже показатель, что я на верном пути.
Какая сцена фильма вызывает у Вас лично наибольшее восхищение? Та, глядя на которую вы смотрите и понимаете: «Да, это было не зря, я горжусь этим проектом».
Алек Шахбазян:
Мне очень нравится драка в пещере наших двух героев. Она снята практически без дублей, единым кадром. Умудрились это сделать. Мне очень нравится момент свадебной церемонии, где люди ничего не играли. Мы снимали в настоящем кишлаке, где люди сами вышли на улицу, переоделись, была такая свадьба. Мне очень понравилось естество кадров, где убивают животных. Я вообще сторонник того, чтобы никого не убивать, но то, как это было отрепетировано, отснято, смонтировано, технически сделано, меня поразило. В целом фильм удался, он нравится мне весь от начала до конца.
Вы прошли этот путь вместе с героями. Фильм о том, что природа не прощает жадности, а человек должен оставаться человеком. Что за эти 10 лет работы для вас стало главным «Пастбищем Богов» — вашим местом силы?
Алек Шахбазян:
Вера в Бога. Я очень много раз опускал руки, отчаивался, переживал и думал, что это конец, крах. Переживал, что не получится, что-то идёт не так, зачем я за этот материал взялся? Потому что материал очень сложный, особенно для начинающего продюсера. В какой-то момент берёшь себя в руки и говоришь: «Нет, я должен доснять фильм, я должен сделать». Но тут уже приходит нехватка финансов. А раз нет финансов, значит, надо продать квартиру. Вроде, продал квартиру, пришлось продать вторую. Не хватило - а что делать? Пришлось заложить дом. Вера в Бога, вера в то, что этот фильм принесёт плоды, и я постараюсь хотя бы вернуть то, что вложил.
Алек Шахбазян:
Мне очень нравится драка в пещере наших двух героев. Она снята практически без дублей, единым кадром. Умудрились это сделать. Мне очень нравится момент свадебной церемонии, где люди ничего не играли. Мы снимали в настоящем кишлаке, где люди сами вышли на улицу, переоделись, была такая свадьба. Мне очень понравилось естество кадров, где убивают животных. Я вообще сторонник того, чтобы никого не убивать, но то, как это было отрепетировано, отснято, смонтировано, технически сделано, меня поразило. В целом фильм удался, он нравится мне весь от начала до конца.
Вы прошли этот путь вместе с героями. Фильм о том, что природа не прощает жадности, а человек должен оставаться человеком. Что за эти 10 лет работы для вас стало главным «Пастбищем Богов» — вашим местом силы?
Алек Шахбазян:
Вера в Бога. Я очень много раз опускал руки, отчаивался, переживал и думал, что это конец, крах. Переживал, что не получится, что-то идёт не так, зачем я за этот материал взялся? Потому что материал очень сложный, особенно для начинающего продюсера. В какой-то момент берёшь себя в руки и говоришь: «Нет, я должен доснять фильм, я должен сделать». Но тут уже приходит нехватка финансов. А раз нет финансов, значит, надо продать квартиру. Вроде, продал квартиру, пришлось продать вторую. Не хватило - а что делать? Пришлось заложить дом. Вера в Бога, вера в то, что этот фильм принесёт плоды, и я постараюсь хотя бы вернуть то, что вложил.
Посоветуйте молодому поколению продюсеров и режиссеров: какие главные трудности их ждут и как Вы их проходили?
Алек Шахбазян:
Не опускать руки. Это нормальное состояние, когда ты отчаиваешься, когда опускаешь руки, плачешь, боишься, начинаешь не верить в себя и свои силы. Но после всего того, что я вам сейчас перечислил, самое важное, на мой взгляд, - умение собраться, трезво оценить обстановку, переосмыслить, что ты сделал не так и начать заново. Молодому поколению еще рекомендую советоваться с опытными людьми. Продюсер в театре, в кино, в шоу, на телевидении - это профессия для избранных. Профессия для тех, кто готов работать 24 на 7. Нужно быть сильным духом. И всё-таки знания должны быть. Я всегда смотрю на итог. Неважно, как ты прошёл путь, чем это закончилось. Если это закончилось провалом, если это закончилось в никуда — это одно. Если мы сделали такой продукт, как «Пастбища Богов», - это совершенно другое.
Алек Шахбазян:
Не опускать руки. Это нормальное состояние, когда ты отчаиваешься, когда опускаешь руки, плачешь, боишься, начинаешь не верить в себя и свои силы. Но после всего того, что я вам сейчас перечислил, самое важное, на мой взгляд, - умение собраться, трезво оценить обстановку, переосмыслить, что ты сделал не так и начать заново. Молодому поколению еще рекомендую советоваться с опытными людьми. Продюсер в театре, в кино, в шоу, на телевидении - это профессия для избранных. Профессия для тех, кто готов работать 24 на 7. Нужно быть сильным духом. И всё-таки знания должны быть. Я всегда смотрю на итог. Неважно, как ты прошёл путь, чем это закончилось. Если это закончилось провалом, если это закончилось в никуда — это одно. Если мы сделали такой продукт, как «Пастбища Богов», - это совершенно другое.
Вот вы сказали, что вы очень многое поставили на кон. Как отнеслась семья и близкие люди к этому проекту?
Алек Шахбазян:
Если бы не семья, я бы этот фильм не снял. Инициатором продажи недвижимости выступила моя супруга. Мы вместе уже 28 лет, и она предложила продать квартиры, сказала: «Раз мечтаешь, раз хочешь, раз так долго шёл, давай рискнём». Это очень большая для меня поддержка, спина, чувство локтя, когда твоя вторая половинка говорит так. Поэтому семья также переживала вместе со мной.
Я хочу сказать спасибо своей супруге, что, она настояла на этом нелегком решении, и своему старшему сыну, который был в проекте, кстати, одним из продюсеров. Нельзя недооценивать семью, нельзя не советоваться с ней. В моменты отчаяния рядом со мной были именно они.
Алек Шахбазян:
Если бы не семья, я бы этот фильм не снял. Инициатором продажи недвижимости выступила моя супруга. Мы вместе уже 28 лет, и она предложила продать квартиры, сказала: «Раз мечтаешь, раз хочешь, раз так долго шёл, давай рискнём». Это очень большая для меня поддержка, спина, чувство локтя, когда твоя вторая половинка говорит так. Поэтому семья также переживала вместе со мной.
Я хочу сказать спасибо своей супруге, что, она настояла на этом нелегком решении, и своему старшему сыну, который был в проекте, кстати, одним из продюсеров. Нельзя недооценивать семью, нельзя не советоваться с ней. В моменты отчаяния рядом со мной были именно они.
Ну и напоследок хотелось бы задать вопрос: что дальше? Какие жанры или темы вас волнуют сейчас? Стоит ли зрителям ждать в ближайшее время новых проектов или мы увидим следующего следующий проект через 10 лет?
Алек Шахбазян:
Сейчас как минимум три проекта. Первый проект — совместная работа Россия-Экваториальная Гвинея. Рабочее название «Остров Красного Льва». Приключенческая история для молодёжи. Вторая история — это фильм «Кинжал». Тоже приключенческая история для детско-юношеской аудитории. И третий проект «Свой-чужой», молодежный фильм ужасов по лекалам американских фильмов, но адаптированный на русский лад. Не буду говорить, что вы увидите эти работы на экранах уже завтра, но снова ждать 10 лет точно не придется.
Алек Шахбазян:
Сейчас как минимум три проекта. Первый проект — совместная работа Россия-Экваториальная Гвинея. Рабочее название «Остров Красного Льва». Приключенческая история для молодёжи. Вторая история — это фильм «Кинжал». Тоже приключенческая история для детско-юношеской аудитории. И третий проект «Свой-чужой», молодежный фильм ужасов по лекалам американских фильмов, но адаптированный на русский лад. Не буду говорить, что вы увидите эти работы на экранах уже завтра, но снова ждать 10 лет точно не придется.
Журналист Ксения Рыгаль
